Умственная отсталость, или олигофрения, может иметь разную природу. Основные причины две – нарушения в структуре мозга, например, передающиеся по наследству или полученные в результате родовых травм, и так называемая педагогическая запущенность – следствие того, что родители просто не занимаются развитием и обучением ребенка. Олигофрения включает три разновидности: кретинизм, имбецильность и идиотию. Они отличаются глубиной нарушения интеллектуального развития, идиотия – самое серьезное.

Призывники, получающие диагноз олигофрения, – это в основном ребята из деревни, чьи родители сильно пьют и практически не следят за своими детьми. Если раньше государство так или иначе требовало, чтобы все дети ходили в школу, то сейчас множество детей брошено на произвол судьбы.

Умственная отсталость как результат педагогической запущенности – это проблема, вызванная прежде всего социальными условиями, можно сказать, медицинское следствие социальной болезни. Что касается олигофрении, связанной с органическими, естественно-биологическими нарушениями работы мозга – это, казалось бы, чистая клиника. Тем интереснее, что современное общество находит пути именно психологического решения этой проблемы, а не только медицинского – медикаментозного или хирургического. (Хирургия может удалить опухоль мозга, но не в состоянии вылечить никакую олигофрению).

Человек рождается с огромным, но конечным числом нейронов – 1014. Как только мы появляемся на свет, начинается их массовая гибель. Эти клетки жестко подчиняются принципу “кто не работает, тот не ест”. Нейроны, не включенные в специфическую мыслительную деятельность, не получают питания и обречены отмирать. Чтобы осуществлять эту деятельность, они должны друг с другом взаимодействовать.

Теперь представьте себе: ребенок родился, а ему ручки-ножки чик – и запеленали. Он лежит как куколка, глаза у него еще не видят, потому что мы видим не глазами, а мозгом, глаза сами по себе не анализируют входящую информацию, весь сенсорный опыт блокирован. И ребеночек тут же засыпает. А нейроны обвалом гибнут. Чтобы нейрон работал, он должен образовывать связи не менее чем с десятью тысячами других нейронов – для этого необходимо активно двигаться, воспринимать, получать информацию. Требуются внешние стимулы.

Известен эксперимент американского ученого Х. М. Скилза. В 1930-х гг. он работал в сиротском пансионате для умственно отсталых детей. Там не хватало воспитателей. Из 25 детей, которые там находились, он взял 13 и отдал умственно отсталым женщинам, полагая, что эти дети хотя бы получат ласку. К всеобщему удивлению, живя со своими приемными мамами, эти дети вскоре начали говорить, а интеллект их достиг нормы. А через 40 лет выяснилось, что все эти 13 умственно отсталых детей, выросших у умственно отсталых женщин, сами зарабатывают себе на хлеб. Все получили среднее образование, четверо – высшее и почти все имели семьи. А дети, оставшиеся в детском доме, по-прежнему находились на попечении государства – с ними никого чуда не произошло.

В чем здесь разница? Умственно отсталые женщины, конечно, не могли дать детям какие-то особенные знания и обеспечить им престижное место в обществе, но они с ними разговаривали, пеленали их, играли с ними, пели им песни – то есть постоянно стимулировали.

Все дело в том, что мозг до одного года невероятно пластичен. Если правильно с ребенком работать, то последствия послеродовых травм и врожденные пороки можно не снять, но компенсировать. 1014 нейронов – это очень избыточное количество, и даже когда многие из них погибают, остается еще очень много, только нужно заставлять их работать. Более того, после 25 лет и у вас и у меня каждый день погибает по 10 тыс. нейронов. Когда мы мыслим, их погибает меньше. Люди редко жалуются на свой интеллект, а жалуются на ухудшение памяти – но дело не в памяти, а в том, что когда человек не пользуется мозгами, перестает учиться, читать, то отмирает массированное количество нейронов. Ему становится трудно объединять в сознании разноплановые явления. Из-за этого с возрастом падает интеллект.

Спорт помогает олигофренам. Интенсивное движение через механизм обратной связи возбуждает клетки мозга, заставляет их активно воспринимать и анализировать информацию, набирать опыт, а значит – развивает интеллект. Чем больше ребенок двигается, тем больше информации он готов воспринять. И, конечно, вторая сторона – общение, включенность в группу, командное взаимодействие, работа с тренерами.

Все это несравненно эффективнее, чем пытаться дать умственно отсталым детям “знания”, которые дает общеобразовательная школа. У нас традиционно считалось, что дети с проблемным развитием должны учиться по той же программе, что и обычные школьники, только осваивать ее должны медленнее. А европейский способ обучения таких детей совсем другой – их не нужно учить математике, физике и химии, а нужно научить самостоятельно зарабатывать себе на жизнь. Прежде всего, они должны научиться себя обслуживать – культурно есть, так, чтобы это не отпугивало людей, находящихся рядом, аккуратно одеваться, ходить в магазин и покупать себе пищу и необходимые предметы.

Когда мы обучаем умственно отсталых детей по стандартной программе в специальных школах, то оказывается, что попадают в эти школы только дети с педагогической запущенностью. Детей с имбецильностью и идиотией туда не берут – и они вообще не обучаются ничему.

Англичане стремятся к тому, чтобы любой умственно отсталый ребенок ходил в обычную школу, находился рядом с нормальными детьми. Почему у них это возможно, а у нас нет? Потому что там в классе, рядом с таким проблемным ребенком сидит взрослый специалист, работник социальной службы. Учитель объясняет всем, а он поясняет ребенку все, что говорит учитель, повторяет, если нужно, и прочее. А когда ребенок придет домой, там с ним занимаются уже пять таких специалистов – по каждому предмету отдельно. И когда ребенок приходит на следующий день на уроки, он уже может держаться на общем уровне.

И еще одна проблема. Всего несколько лет назад у нас в больничных карточках под диагнозом “болезнь Дауна” делалась запись: “Необучаемый ребенок”.

Болезнь Дауна – это генетическая болезнь, у нее может быть и легкая, и тяжелая степень заболевания. У нас при любой степени тяжести, если ставится такой диагноз, ребенок считается необучаемым. Между тем, я сама видела двух девочек с болезнью Дауна, которые печатали тексты на четырех языках. Вы можете печатать на четырех языках?

Они могли зарабатывать себе на хлеб довольно-таки квалифицированным трудом. Это очень значимо. У нас же подавляющее большинство таких детей находится дома, ничему не обучается и требует постоянного присмотра взрослых. Значит, и мама не может работать. Как следствие, из таких семей отец уходит – по статистике, в 50% случаев. На основе медицинских проблем развиваются психологические и экономические.

Никто даже не думает водить таких детей в школу – несмотря на то, что для них существуют специальные программы обучения. Возьму только один аспект. У даунов большой язык – поэтому они с трудом говорят. Что можно реально сделать? Если обучать таких детей сначала говорить, а потом читать, результаты плачевные – говорить они начинают поздно, так что читать могут вообще не научиться. А если мы возьмем методику Глена Домана, по которой обучают читать детей до года, и научим их сначала читать, они развиваются гораздо раньше и лучше. Если петь им песни, если много с ними общаться, работать по специальным программам – результаты весьма впечатляющие. Если у него ручки свободны, если он двигается, если он с трех недель начинает плавать – а дети, как известно, рождаются с плавательным рефлексом – ребенок не спит, он получает больше сигналов, а значит, у него активизируется работа мозга. Интеллект до года напрямую зависит от двигательной активности. Поэтому дети, которые плавают, слушают речь взрослых, музыку, которым делают массаж и т. д., развиваются – и те, у кого нет неврологических нарушений, и те, у кого они есть. Раз мы знаем о невероятной пластичности мозга, мы должны включать все имеющиеся у него резервы. Мы, по крайней мере, можем обучить человека самого себя обслуживать и работать по специальности, не требующей интеллектуальных усилий.

Сейчас санктпетербургские организации для детей-инвалидов добились того, что Летний Сад и Марсово Поле убирают только люди с болезнью Дауна. Идея пробивалась с большим трудом – говорили, что это будет очень некрасивое зрелище. Но потом выяснилось, что они, во-первых, никогда не напиваются, во-вторых, делают работу чрезвычайно качественно, а в-третьих, не требуют повышения зарплаты. У них нет вредных привычек, если их специально этому не обучать. Пьют умные, вы же знаете, что “горе – от ума”. Дауны не агрессивны, благожелательны и трудолюбивы. Более того, убрав свои участки, они идут по Невскому проспекту и автоматически продолжают очищать город от мусора и грязи. Для них самое главное – быть включенными в мир и в общество. И это мы можем им дать. Неинтеллектуальных видов труда очень много, а вовлечение людей с проблемами развития в подобную деятельность позволяет им самостоятельно зарабатывать себе на жизнь.

Преимущественно интеллект до года определяется двигательной активностью, а после года – временем общения со взрослым. Известно по многим наблюдениям, что старшие дети в семье имеют более высокий интеллект, более инициативны и ответственны. Одна из важнейших причин состоит в том, что им достается больше всего внимания родителей. Младший – любимец и баловень, которого никто не учит ответственности, по новосибирским исследованиям, проведенным моими студентами, гораздо чаще становится алкоголиком. При этом он может быть более творческим человеком, потому что интеллект и творчество – это разные вещи. Доказано, что у детей в многодетных семьях интеллект ниже, а хуже всего приходится тем, у кого более трех братьев или сестер. Чем больше детей в семье, тем ниже интеллект у всех. В то же время здесь есть тонкость. По современным тестам, интеллект таких детей оценивается как низкий, но возможность выживания на улице у них намного выше и лучше двигательная активность.

Люди с болезнью Дауна тоже могут быть творческими личностями. Существует театр даунов, балет даунов. В нашей Специальной Олимпиаде есть пара – мальчик-даун и совершенно здоровая девочка, которые потрясающе выступают в фигурном катании.